За Лакировщиком, отставив стул, чтобы можно было вытянуть покалеченную ногу, сидел Хромой. Он оттянул за колючей проволокой четырнадцать лет за кражи, грабежи и разбои и выглядел гораздо старше своих сорока семи. У него был нездоровый вид усталого и больного человека. Все присутствующие знали, что он сильно маялся легкими и постоянно пил какую-нибудь гадость: то собачий, то барсучий жир, однажды кореша с Севера прислали даже жир тюленя. "Ну и вещь! - рассказывал потом Хромой. - Примешь столовую ложку, аж в жар бросает, как от ханки". Выношенный костюм мешком обвисал на высохших плечах, нервные пальцы карманника постоянно находились в движении: то барабанили по столу, то терли друг друга, то складывали какие-то фигуры. Сам-то он уже давно не работал, но все тиходонские щипачи и фармазоны находились под его командованием.
По левую сторону стола располагались Серый, Крот и Зевака. Эти были молодыми, из другого поколения - Серому и Кроту по двадцать четыре, Зеваке - двадцать шесть. И выглядели они иначе - спортивные костюмы, кроссовки, короткие стрижки, цепи и печатки, жвачка в постоянно движущихся мощных челюстях. "Бакланы!" - сплевывал Лакировщик. Да и Хромой осуждающе цыкал:
- Вы что, в натуре, со "спортсменов" пример берете? Вор скромным должен быть!
Заслуг у молодых было немного: по одной судимости с короткими сроками. Крот и вовсе отделался условным приговором. А Зевака отбывал по позорной для вора хулиганской статье... Шансов подняться по ступеням воровской иерархии все трое почти не имели, но принцип поощрения "не за заслуги, а за услуги" не обошел и криминальный мир.